Все мы отдаем должное фронтовикам. Конечно, они, особенно в первые годы войны, отступали, погибали, иногда просто так, жили в сырых окопах и землянках, голодали, мерзли, но не падали духом и героически сражались за Родину. К сожалению, сегодня недостаточно вспоминают тех, кто «ковал победу в тылу», и среди них — миллионы эвакуированных.

Еще 20 июня 1941 г. у простых людей не было и мысли о войне. Но уже 22-го в 11 утра выступил по радио Молотов, война началась, и всем запомнилось окончание его речи: «Враг будет уничтожен, победа будет за нами!» Война разбросала всех: кто-то попал на фронт, кто-то оказался в тылу — после эвакуации, а кто-то остался здесь — в оккупации… Но нужно учесть, что далеко не все могли выехать, даже если хотели.

16 августа 1941 г. Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли решение о переводе на восток промышленных предприятий. Враг приближался к Харькову, и крупнейшие заводы ХТЗ, ХПЗ и другие начали готовиться к эвакуации. Все шло организованно и по определенному плану. В сентябре 1941г. в Харьков прибыл заместитель председателя Совета по эвакуации А. Н. Косыгин для руководства перебазированием предприятий города, в том числе ХПЗ, изготавливавшего танки, и моторного завода № 75. ХПЗ эвакуировали на Урал в г. Нижний Тагил на Уралвагонзавод, как и ряд предприятий Москвы, Ленинграда и Мариуполя. 19 сентября с завода ушел первый эшелон со специалистами, технической документацией по танку Т-34 (основному танку ВОВ) и рядом уникального оборудования. К сожалению, не сумели вывезти всех нужных квалифицированных кадров и рабочих. Вот что пишет Н. А. Соболь в книге «Воспоминания директора завода»: «Но, к нашему большому сожалению, в результате того, что не были приняты все необходимые и более решительные меры, квалифицированных рабочих и мастеров, особенно механосборочных цехов, эвакуировалось заводом очень мало…Они, как и литейщики и кузнецы, оказались потерянными главным образом из-за призыва в армию по месту жительства». 17 октября со станции Харьков — Балашовская ушел последний эшелон.

Он увозил оставшихся заводчан, последние материальные ценности и даже техническую библиотеку. Во время перебазирования ХПЗ на Урал отправили тысячи станков, сварочных аппаратов, приспособлений, инструментов и штампов, 348 вагонов материалов, 110 вагонов деталей, эвакуировались 5234 работника завода. Для транспортирования моторного завода № 75 в Челябинск потребовалось 26 железнодорожных эшелонов, которые в пути подвергались бомбежке и обстрелу вражеских самолетов. Это был самоотверженный и круглосуточный труд патриотов своей страны — трудящихся ХПЗ, завода № 75 и железнодорожников.

На Урале ценой огромных усилий восстановили оборудование, наладили производство, построили городок из землянок, где жили люди, обеспечили их питанием. Большие трудности завод испытал с комплектацией рабочей силы. В начале ноября 1941 г. на предприятие приехал нарком танковой промышленности В. А. Малышев, который содействовал организации производства и распорядился задержать всех, кого еще не призвали в армию. Завод в этот период возглавлял Ю. Е. Максарев.

Большую помощь заводу оказывала наука. Под руководством Е. Патона проводилась автоматическая сварка корпуса танка. Уже 20 декабря 1941г. первый эшелон с 20 Т-34 отправился на фронт. В марте 1942 г. завод вышел на довоенный уровень производства, а к концу года выпустил танков в 3,5 раза больше, чем в 1941-м. В апреле 1943 г. предприятие наградили орденом Красной Звезды. 26 мая 1945 г. с его конвейера сошел Т-34 под № 35000, а завод был удостоен четвертого ордена Отечественной войны I степени за самоотверженный труд коллектива на уральской земле.

…Мама хлопотала об эвакуации, как жена командира-фронтовика (тогда слово «офицер» еще не употреблялось, у отца, военврача второго ранга, было «две шпалы» — нынешний подполковник.) Нас прикрепили к госпиталю, который направляли на восток. Ехали мы в теплушке. Путь длился где-то 20 дней. Первые дни ехали быстро, бомбили немцы, вдоль дороги лежало много вагонов, паровозов и др. Было холодно и голодно. Нам периодически выделяли хлеб и котелок горячей пищи, как и всем военнослужащим госпиталя.

По приезде в Новосибирск мы первое время, как и все, жили в актовом зале школы. Но затем нас приютила женщина, у которой муж был на фронте, а она жила с двумя детьми в своем доме. Меня приняли в сборочный цех авиационного завода им. В. П. Чкалова слесарем-сборщиком в мастерскую по монтажу на самолете электрорадионавигационного оборудования (ЭР). Здесь работали новосибирцы и эвакуированные с киевского и ленинградского авиазаводов. Начальником цеха был киевлянин Василий Павлович Савельев, начальником мастерской ЭР — Белгородский, старшим мастером — ленинградец — студент Саша Монацков, который после войны стал известным авиаконструктором.

Завод специализировался на выпуске истребителей Як главного конструктора Яковлева. Когда я пришел в цех, выпускали Як-3 и Як-7, а далее разные его модификации — до Як-9Т. Вооружен был двумя пулеметами калибра 12,5 мм, которые приводились в действие пилотом с ручки управления и стреляли синхронно через трехлопастный винт, а позже появилась пушка МП-20 мм, которая стреляла через вал винта. Ее пробойная сила была такова, что могла пробить и бронированную палубу корабля (завод шефствовал над Северным флотом) и поразить танк. Самолет могли оснащать бомбами, а к концу войны и ракетами РС.

Я монтировал радиоприемники, потом на каждый третий-пятый самолет (командира) — передатчик, а еще позже радиополукомпас (РПК), позволявший летать в любую погоду и ночью. Требования к авиации возрастали, и уже в 1942 г. радиопередающую аппаратуру начали устанавливать на каждый самолет. Цех был очень большой. С одного конца не видно другого. Посредине цеха висели лозунги «Все для фронта, все для победы!», «Тыл и фронт — едины!»

Последнее хотелось бы, чтобы помнили и сегодня. На предприятии бывали боевые летчики, им вручали именные самолеты (иногда представители завода выезжали на фронт), и мы слышали только благодарности и даже восхищение нашим трудом, о чем говорили на митингах в цехе и писали в газетах, в том числе и заводской.

Помню, истребитель с большой надписью «Ферапонт Головатый», построенный на деньги известного пчеловода. Периодически выпускали и другие именные самолеты. В цехе было два сборочных потока, но в 1943 г. посередине цеха появился еще один, выпуск самолетов возрастал, практически без увеличения численности рабочих: фронт требовал. В среднем каждый час с конвейера сходил один самолет, а всего за годы войны их было изготовлено 37 000 (цифра воспроизводится по памяти).

На заводе были десятки цехов: фюзеляжный, крыльевой, механические, штамповочные, гальванические и многие другие, трудились тысячи рабочих и инженеров. Было несколько столовых, но питались очень плохо, по карточкам. Нас в сборочном цехе еще подкармливали: давали направление то в столовую «тысячников», то ударников-комсомольцев, где кормили без карточек. Следует отметить, что продукты в годы войны отпускались по карточкам и не всегда отоваривались. Рабочим завода полагалось 700 граммов хлеба в день, другим работающим и иждивенцам по 200—400.

Стало легче в 1942 г., после сбора урожая картофеля, который мы посадили. Рабочий день на заводе длился 12 часов — одну неделю днем, другую ночью. При пересменке — 18 часов, без выходных и отпусков. Часто после монтажа оборудования, а туда входили, кроме приемопередающей аппаратуры, многочисленные жгуты и устройства, система не работала. В этом случае приходилось задерживаться. Иногда на сутки.

Продукцию сдавали контролеру, который затем предъявлял ее военпреду. На заводе работал корпус военпредов и военных летчиков. Все самолеты поступали на летно-испытательную станцию (ЛИС), где пристреливались в тире и испытывались в воздухе. Было несколько катастроф с гибелью летчиков. Один случай: при посадке самолет загорелся, пилот без сознания остался в кабине. Начальник ЛИСа Туржанский (Герой Советского Союза — за бои в Испании) сел в свою машину (он единственный имел ее — подарок Сталина), подъехал к горящему самолету и вытащил раненого летчика.

Я был избран бригадиром одной из первых комсомольско-молодежных бригад в Новосибирске, которой было присвоено почетное звание «фронтовой». Главным тогда было повышение производительности труда и совмещение профессий. В цехе не хватало сборщиков. Это движение позже было поддержано во всем Союзе. Фронт остро нуждался в пополнении. Но рабочие завода имели броню.

Зимой 1942 года на ЛИСе и на железнодорожных платформах скопилось много самолетов из-за отсутствия приемопередающей аппаратуры (часть ее получали по ленд-лизу). На завод пришло письмо Маленкова (он был первым секретарем ЦК партии) с просьбой ускорить их отправку на фронт. Мне и группе добровольцев пришлось на ЛИСе при большом морозе устанавливать радиостанции на самолеты.

В «награду» мне предложили вступить в партию, куда я и был принят в мае 1944 г. Главный инженер завода Тер-Маркарьян имел несколько орденов Ленина, высшую награду СССР, директору завода генерал-майору Виктору Николаевичу Лисицыну было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Многих награждали боевым орденом Красной Звезды. 2/3 истребительной авиации в годы войны составляли самолеты ЯК.

Весь тыл страны работал для фронта, для победы. Было осуществлено беспрецедентное в истории перемещение производительных сил на восток на расстояние 2—3 тыс. км — на Урал и дальше. Миллионы людей, оборудование, более 2,5 тыс. предприятий, большое количество сельскохозмашин и даже зерно. Потребовалось 30 тыс. железнодорожных составов, 1,5 млн. вагонов. Уже в 1941—1942 гг. рабочие эвакуированных предприятий вместе с местными трудящимися ввели в действие 1200 крупных промышленных предприятий, перебазированных с запада. В том числе такие гиганты, как ХТЗ и ХПЗ (ныне завод им. Малышева), которые были эвакуированы из Харькова.

Проявили заботу и о подготовке кадров. На восток было эвакуировано большинство вузов. В марте 1942 г. восточные районы страны выпускали военной продукции больше, чем вся страна в довоенные годы. Перевод народного хозяйства на военный лад занял примерно один год против четырех лет, которые потребовались для этого фашистской Германии.

С конца 1942 г. военная промышленность начала давать фронту боевой техники и вооружений, боеприпасов и снаряжения больше, чем промышленность Германии. В битве под Москвой в 1941 г. задействовано 670 советских танков, а в 1945 г. штурмовали Берлин 6000 танков и самоходных орудий, 41600 орудий, 7500 самолетов. При контрнаступлении Красной армии под Москвой 5 декабря 1941 г. фашистские войска превосходили наши в живой силе в 1,5 раза, по артиллерии — 1,4 раза, по танкам — в 1,6 и только авиации у нас было больше, чем у противника в 1,6 раза.

За военные годы в СССР произведено орудий и минометов 834 тыс. (в Германии 398 тыс., в США — 651 тыс.), танков и самоходных артиллерийских установок 102 тыс. (в Германии — 46, США — 99), боевых самолетов — 112 тыс. (в Германии — 89, в США — 192). По программе ленд-лиза США и Великобритания поставили примерно 4% советского производства. Правда, грузовых машин — 400 тыс., что, как пишут американские историки, «поставило Красную армию на колеса».

Таким образом, превосходство в количестве танков и самолетов, создание стратегических резервов явилось важнейшей материальной основой достижения решающего успеха в борьбе за стратегическую инициативу. Не следует забывать, что за всем этим стояли живые люди, труженики тыла, без которых была бы невозможна Победа. Вот какие оценки дает «Краткий исторический справочник. Великая Отечественная война 1941—1945 г. М., Политиздат, 1990.» «Война длилась 1418 дней и ночей. Однако постепенно в развернувшейся до крайнего ожесточения борьбе решающее значение приобретали твердость духа советского народа и его самоотверженность на фронте и в тылу»… И еще: «Фронт и тыл сплотились в единый нерушимый лагерь. Самоотверженный труд советских людей и героическая борьба воинов Красной армии на фронте слились в беспримерный исторический подвиг». Лучше не скажешь!

Возникает вопрос, почему некоторые Советы ветеранов войны превращены в Советы инвалидов и участников боевых действий? Разве ветераны тыла, которым уже в основном более 80 лет, не заслуживают также моральных и материальных почестей?

Давайте каждому воздадим по заслугам! Здесь надо дать некоторые пояснения. В СССР к ветеранам войны — труженикам тыла — относили тех, кто награжден медалью «За доблестный труд в ВОВ», и они имели соответствующие льготы. В независимой Украине. Кто родился до 1932 года, имел документы или другие доказательства, что в годы войны работал. Количество ветеранов возросло в несколько раз, что требовало дополнительных средств на льготы для этой категории. Раз государство сказало «А», то надо быть последовательными и сказать «Б», то есть чествовать всех этих людей как ветеранов войны. Нужно отметить, что так и делал Президент Украины Л. Д. Кучма. Так, к 55-летию Победы все они награждены медалью «Защитник Отечества», к 60-й годовщине президент В. А. Ющенко наградил их медалью. К сожалению, работникам тыла не предусмотрено увеличение надбавки к пенсии.

Некоторые организации вообще забыли, что у них работали ветераны войны — труженики тыла — и не поздравляют их даже к юбилейным датам. В долгу перед этой категорией людей тыла газеты и журналы, кино, телевидение и художественная литература, которые мало пишут на эту тему.

Незабываемый героический подвиг в Великой Отечественной войне фронтовиков, среди которых было много молодежи в возрасте 18—25 лет, всегда надо помнить, как и отдавать должное инвалидам войны. Но надо не забывать и о работниках тыла, которые обеспечили Великую Победу.

Леонид СТАНИСЛАВСКИЙ

По материалам: www.aviation.com.ua

Ключевые слова: , , , , , , , , , , , , , ,

Читайте также: